Национальная борьба в Западной Украине - краткий курс ОУН-УПА. Часть 2: 1914 - 1940

Фото:

ЗУНР - первая украинская держава. Украино-польская война и как Украину предал Запад. Жизнь украинцев «за Польщі». Радикальный национализм: «теория», психология и социальная практика. Накануне Второй мировой.

(Продолжение. Начало читайте здесь)

В Первой мировой войне восточные и западные украинцы вынуждены были воевать друг с другом по обе стороны фронта, защищая интересы чужих империй. К тому же, Галичина была ареной наиболее масштабных и кровопролитных побоищ на Восточном фронте.

Впрочем, с началом войны украинцы Галичины имели даже какие-то «розовые» иллюзии по поводу своего «светлого будущего». Для представительства интересов украинцев 3 августа 1914 г. во Львове была создана Украинская Рада во главе с парламентарием Костем Левицким, провозгласившая, что победа конституционной Австро-Венгрии (наибольшего друга украинцев) над самодержавной Россией (наибольшего врага) будет победой самих украинцев и приблизит час их освобождения. Социалисты из Восточной Украины, также создали во Львове Союз освобождения Украины.

Рада занялась набором в украинские воинские части, на что откликнулись тысячи национально-сознательных юношей из военно-патриотических организаций «Сокол», «Сечь» и «Пласт». Испугавшись возникновения больших военных группировок украинцев, влиятельные поляки в Вене сделали так, что в Украинский легион, позднее переименованный в Украинский сечевых стрельцов, приняли только 2500 человек, а остальных рассеяли по австрийским частям.

Но «австрийский патриотизм» украинцев быстро развеялся. Российская армия прорвала оборону, а поляки сумели убедить австрийское правительство, что в этом виновато предательство украинцев. Отступающие австрийские, особенно венгерские войска начали террор против русофилов и вообще украинцев - их арестовывали, расстреливали без суда, 30 тыс. украинцев были брошены в концлагеря, где многие погибли.

Российские оккупационные власти сразу же начали наступать на украинцев, искореняя «мазепинство» и доказывая, что Галичина - это «исконно русская земля». С ними вернулись ранее бежавшие в Россию русофилы и начали выдавать украинских деятелей. Так разрываемые идеологическими спорами галичане выдавали друг друга врагам. Царские власти закрывали украинские учреждения, запрещали украинский язык, ссылали в Сибирь греко-католических священников, в том числе митрополита Андрея Шептицкого, а на их место ставили православных попов. Вскоре австрийцы пошли в контрнаступление и отбили большую часть Восточной Галичины.

В 1915 г. в Вене была воссоздана Украинская Рада, которая провозгласила своей целью независимость Российской Украины, которую должны освободить австрийцы, и широкую автономию для Восточной Галичины и Буковины. Австрийцы не оценили такое «верноподданичество» и пообещали полякам ещё большую власть в Галичине.

Единственным позитивом в войне было то, что она истощила воюющие империи, и это давало украинцам возможность бороться за независимость.

ЗУНР - первая украинская держава

Через 20 месяцев после падения Российской империи в октябре 1918 г. развалилась Австро-Венгрия. Подвластные ей народы начали создавать собственные государства, включая украинцев Восточной Галичины. На их пути встали поляки, которые также считали Галичину базой для сознания своего государства, а потому давний украино-польский конфликт перерос в вооружённую борьбу. Украинцы и поляки в Галичине ставили на первый план задачу создания национальной державы, а социально-классовые вопросы откладывали на будущее.

Конституционный порядок Австрии приучил поляков и украинцев поддерживать порядок и систему управления, принимать участие в легальной общественной жизни, поэтому в Галичине не было такого хаоса, анархии и жестокости, как в Восточной Украине. Украино-польский конфликт был жестоким, но упорядоченным. Борьба шла между регулярными армиями по линии фронта, а урон мирного населения был сравнительно небольшим.

Западные украинцы Восточной Галичины, Буковины и Закарпатья - парламентарии, лидеры партий и церковные иерархи - создали Народную Раду и провозгласили целью объединение западноукраинских земель в одно целое и создание государства. Но пока интеллигенты строили легалистские планы, группа молодых украинских офицеров во главе с капитаном корпуса Украинских сечевых стрельцов Дмитрием Витовским вечером 31 октября 1918 г. силами украинских солдат австрийских частей Львова взяли город в руки.

Проснувшись 1 ноября, население с удивлением увидело, что на ратуше развевается украинский флаг, все основные учреждения находятся в руках украинцев, а плакаты по всему городу поздравляют обывателей с тем, что они стали гражданами украинской державы. Подобное произошло и в других городах Галичины. 9 ноября украинские партии создали временный совет министров -- Генеральный секретариат во главе с Костем Левицким, а через четыре дня была провозглашена Западноукраинская Народная Республика (ЗУНР).

Львовские поляки перешли к активному сопротивлению, и между украинскими и польскими отрядами вспыхнули жестокие бои за каждый дом и улицу. Под ударами поляков упал железнодорожный узел Перемышль, Буковину заняли румыны, а власть в Закарпатье сохраняли мадьяры. 22 ноября 1918 г. новосозданная держава потерпела серьёзную неудачу: полторы тысячи украинских солдат, преимущественно сельской молодёжи, растерявшись в большом городе не сумели подавить восстание поляков, получивших подкрепление. Львов пришлось оставить полякам, но значительная часть Восточной Галичины оставалась в руках украинцев.

Новой столицей стал Станислав, ныне - Ивано-Франковск. Во время своего 8-месячного существования ЗУНР была державой с 4-миллионным населением, из них 3 миллиона были украинцами. Были проведены выборы в парламент -- Украинскую Народную Раду, который насчитывал 150 депутатов, преимущественно украинцев, поскольку поляки выборы бойкотировали, а немцы и евреи не захотели ввязываться в украино-польское противостояние.

Президентом республики стал глава Рады Евгений Петрушевич - бывший парламентарий Австрии. Большинство депутатов имело национал-либеральные позиции, включая социалистов. ЗУНР быстро сформировала административный аппарат и местные органы, опираясь на старые австрийские модели и даже привлекая польских и немецких специалистов. Не смотря на войну, ЗУНР удавалось обеспечивать на своей территории стабильность и порядок, что было следствием склонности галичан к социальной организованности. ЗУНР гарантировала широкие права национальным меньшинствам, включая 30% место в органах власти.

Многочисленные евреи приняли сторону украинской власти, особенно после 3-дневного погрома, устроенного поляками во Львове. В армии ЗУНР даже было сформировано тысячное еврейское подразделение. Без проволочки решался земельный вопрос: большие землевладения, принадлежавшие преимущественно полякам, распределялись между безземельными и малоземельными крестьянами. ЗУНР ставило задачей объединение с Восточной Украиной, и 22 января 1919 г. был провозглашён довольно декларативный Акт «злуки», по которому ЗУНР сохраняла автономию.

Особым достижением ЗУНР была Украинская Галицкая армия (УГА). Галичане пришли к выводу, что им нужна сильная эффективная регулярная армия, и к весне таковая была сформирована в количестве до 100 тыс. человек. Оружия в Галичине хватало. Недостаток кадровых офицеров-украинцев компенсировался привлечением австрийцев и немцев, а также офицеров царской армии России, включая командующего УГА генерала Михаила Омеляновича-Павленко.

Всё это разительно отличалось от хаоса, анархии и деструктивности, которые царили в Восточной Украине. Более того, по мнению автора, именно ЗУНР можно считать настоящим украинским государством, а не УНР и прочие «квази-государственные метания».

Ведь Центральная Рада ничем реально не управляла и чуть ли не отрицала необходимость армии вообще (это во время тотальной войны!); марионеточный «гетьманат» Павла Скоропадского держался на немецких штыках и рассыпался с уходом оккупантов; Петлюра и Винниченко долго выясняли, кто из них «больший Наполеон», а выдающийся историк Грушевский вышел никудышним государственным деятелем; армия Петлюры была плохоуправляемым сборищем атаманов, где каждый имел непомерные амбиции; все эты «уряды» плохо контролировали даже окрестности Киева, и часто даже понятия не имели, что творится за сотню вёрст от столицы.

Вместе с тем, западные украинцы сумели быстро создать эффективную государственную структуру… Но это им не помогло в борьбе с поляками - сильным, опытным противником, которого, преследуя свои «шкурные интересы», поддерживали «западные демократы».

Украино-польская война

Столкновение украинских частей с польским ополчением переросли в полномасштабную войну. Быстрая мобилизация украинцев заставила поляков обороняться в осаждённом Львове. Но мастерское и эффективное военное руководство поляков позволило им отбивать бесхитростные атаки украинских войск. Поляки подтянули подкрепления из Центральной Польши.

Трагический перелом наступил с приходом 60-тысячной польской армии генерала Йозефа Галлера, который был сформирован во Франции из польских пленных, хорошо вооружён и управлялся французскими офицерами. Антанта направила его для борьбы с большевиками, но польское руководство доказывало, что все украинцы - большевики или вроде того. Поляки разорвали осаду Львова и отбросили Галицкую армию к Збручу.

Мобилизовав последние физические и духовные ресурсы, в июне под Чертковым галичане бросились на превосходящие силы поляков в неожиданное контрнаступление под руководством нового командующего Александра Грекова. УГА почти достигла Львова, но из-за катастрофической нехватки боеприпасов была отброшена поляками к Збручу. Под огнём польской артиллерии Галицкая армия и тысячи гражданских украинцев 16 июля 1919 г. переправились через Збруч, чтобы объединиться с восточноукраинской армией УНР. Так закончилась украино-польская война в Галичине, которая стоила 15 тыс. убитых украинцам и 10 тыс. полякам.

В Восточной Украине УГА оказалась втянутыми в местный хаос, анархию и войну всех против всех - «красных», «белых», армии УНР, оккупантов Антанты и огромного количества атаманов. Больше всего галичан возмутило измена Симона Петлюры, который отказался от претензий на Восточную Галичину пошёл на союз с поляками. После серии поражений и повальной эпидемии тифа часть Галицкой армии перешла на сторону большевиков, часть -- к «белым», а многие тайно возвращались в Галичину. В этом угнетающем финале остатки двух украинских армий и правительств оказались в лагерях своих взаимных врагов.

Как «демократы» наплевали на демократию

Западноукраинская народная республика пала под ударами поляков - намного более мощного противника, которого поддерживала Западная Европа. Бессмысленно было дожидаться помощи из Восточной Украины, которая погрязла в гражданской войне, а затем сама пала под ударами большевиков. И всё же ЗУНР надеялась на поддержку Европы и небезосновательно.

Победившая в войне Антанта проповедовала знаменитые «четырнадцать пунктов» президента США Вудро Вильсона, один из которых гарантировал пресловутое «право наций на самоопределение». Но в отношении Западной Украины это было лишь декларацией. Чтобы не допустить возрождения мощной Германии, ведущий участник Антанты - Франция - вынашивала идею создания на восточных границах Германии сильного польского государства.

На Парижской мирной конференции галичане просили справедливого урегулирования конфликта с поляками, но их требование было проигнорировано. Только Англия, которая была не в восторге от планов Франции в Польше и высказывала заинтересованность в галицкой нефти, поначалу поддерживала украинцев, но после поражения на выборах правительства Ллойд Джорджа потеряла интерес к Галичине.

Напротив, благодаря усилиям ультранационалиста Романа Дмовского, который сумел наладить тесные контакты на Западе, поляки дискредитировали украинцев, доказывая, что они тяготеют к большевизму, и вообще существование отдельной украинской нации - это, дескать, выдумка немцев. Польская пропаганда действовала, поскольку Европа почти ничего не знала об Украине («просвещённым демократам» часто и сейчас приходится вдалбливать, что «Украина - не Россия»!).

В итоге 25 июня 1919 г. Совет послов Антанты признал за Польшей право на оккупацию Восточной Галичины, чтобы «защитить население от большевистских банд». Но Совет не согласился на включение Галичины в состав Польши, а позволил ей править в крае при условии уважения прав населения и предоставления Восточной Галичине автономии. В 1919-23 гг. украинцы отказывались признавать польскую державу. Они бойкотировали перепись населения 1921 г. и выборы в сейм 1922 г. Украинские радикалы занялись саботажем и терроризмом против польских деятелей и учреждений.

Польские власти переподчиняли Галичину себе, игнорируя интересы украинцев. Но считаясь с международным мнением, поляки провозглашали готовность уважать права украинцев и других меньшинств, причём это обязательство было формально гарантировано их конституцией. Наконец, в 1923 г. Совет послов стран Антанты таки признал суверенитет Польши над Восточной Галичиной после того как польское правительство опять уверило, что даст краю автономию, введёт в административных органах украинский язык и откроет для украинцев университет. Это был удар в спину национальной гордости украинцев, которые всё же надеялись на пресловутую справедливость западных «демократов».

Не смотря на массовый энтузиазм державотворчества, Западноукраинская республика была обречена из-за часто малоинициативного руководства и бездарной стратегии. Значительная доля вины лежала и на «западных демократиях», как и за всё межвоенное устройство Европы, которое способствовало возникновению гитлеризма в Германии и окончилось страшнейшей Второй мировой войной.

На это следует обратить внимание многим нашим нынешним «демократам», которые, как «манны небесной», ожидают, что «Запад нам поможет», а современный Запад, вместо поддерживать «записную украинскую демократию», заигрывает с авторитарной Россией. По мнению автора, сейчас, как и 100 лет назад самым разумным представляется лозунг западноукраинских националистов «опираться на собственные силы»…

Жизнь украинцев «за Польщі»

В 1921 г. около третьей части 27-миллионной Польши составляли украинцы, евреи, немцы, белорусы и другие неполяки, причём украинцев было около 5 млн., т.е. 15%. Украинцы составляли две отдельные части, и польские власти делали всё возможное, чтобы подчеркнуть их различие. Большинство украинцев жили на бывшей территории габсбургской Восточной Галичины, или Восточной Малопольши, как её звали поляки.

Эти 3 млн. галичан принадлежали преимущественно греко-католической церкви, были национально сознательными и неплохо организованными. Остальные украинцы населяли Волынь, Полесье и Холмщину, которые отошли к Польше после войны с Советской Россией. Здесь насчитывалось около 2 млн. украинцев, которые были намного менее сознательными, политически, социо-экономически и культурно развитыми.

Польша оправдывала историей свои претензии на эти земли, которые когда-то входили в Речь Посполитую. Польские власти намеревались полонизировать преимущественно непольское население этих земель. Их уверенность в действенности полонизации питалась двумя допущениями: привлекательность великой польской культуры, дескать, такова, что неполяки толпами побегут «записываться в поляки», а национальное движение меньшинств слишком слабо, чтобы противостоять столь могучей нации как поляки.

И всё же Польша была конституционным государством. Выборы в парламент хоть и поддавались манипуляциям, но были относительно свободными. Даже после военного переворота маршала Юзефа Пилсудского в 1926 г. законы сохраняли силу, хотя часто и трактовались не в пользу украинцев. Польские законы позволяли сопротивляться и протестовать, поэтому политическое положение украинцев в Польше было намного лучшим по сравнению с теми кошмарами, которые имели место в Советской Украине.

Кроме воинствующих ультранационалистов типа Романа Дмовского, в Польше были и разумные авторитетные деятели, например Леон Василевский и Тадеуш Голувко, которые выступали за мир и сотрудничество с меньшинствами. Периодически центральная власть Польши шла на уступки украинцам, но местные власти, чиновники и военные категорически отказывались их выполнять. Кроме того, сложился парадокс: поляки отказывались признавать интересы западных украинцев, но поддерживали правительство Симона Петлюры из Восточной Украины в изгнании, которое находилось в Варшаве и могло пригодится на случай войны с СССР.

Но всё равно поляки проводили политику конфронтации с украинцами. В 1924 г. законом было запрещено использование украинского языка в органах власти, а антиукраински настроенный министр образования Станислав Перацкий большинство украинских школ превратил на двуязычные с доминированием польского языка. Украинцев не допускали во Львовский университет, в нём упразднили украинские кафедры, а «обіцянка» организовать украинский университет так и осталась «цяцянкой».

Огромное возмущение украинцев вызвала политика «колонизации» с 1920 г. Она заключалась в том, что власти заселяли Галичину и Волынь поляками-«осадниками», которые получали лучшие земли или должности, а украинцы страдали от малоземелья и безработицы. Эта проблема особо обострилась во время Великой депрессии 1929-33 гг. Доходы украинских крестьян из-за отсутствия сбыта катастрофически упали, часто на 80%, а «осадники» имели от власти щедрые дотации. Возрастало возмущение украинской ителлигенции, особенно молодёжи, которая оставалась безработной, вакансии заполняли пришлые поляки.

Любопытно, что с приходом к власти авторитарного режима Пилсудского порядка в Польше стало больше, и наметилось некоторое улучшение отношений. Назначенный в 1927 г. воеводой в Волыни Генрик Йозевский сумел привлечь на свою сторону украинских крестьян путём раздела между ними больших массивов правительственных земель и определённных политических уступок интеллигенции, но при условии изоляции Волыни от пагубного влияния националистических настроений из Галиции. Но эти усилия Йозевского были разрушены религиозной дискриминацией православия и тупым шовинизмом местных чиновников и польских националистов.

Конфликт достиг «горячей фазы» летом 1930 г., когда в Галичине произошли массовые поджоги польских имений. В ответ поляки начали «пацификацию» - умиротворение украинцев. Следуя принципу «коллективной ответственности», на 800 украинских сёл налетели войска и полиция, которые разрушали ячейки украинских организаций и читальни, конфисковывали имущество. Было арестовано 2 тыс. украинцев, преимущественно молодёжи. Украинских кандидатов в депутаты в сейм взяли под домашний арест, чтобы они не смогли принять участие в выборах, а избирателей заставляли голосовать за поляков.

Разгорелся международный скандал. Но если европейские политики осудили поляков за репрессии, то Лига Наций - украинцев за экстремизм. Власти быстро навели ипорядок, что ещё больше обозлило украинцев, особенно молодых радикалов. ОУН сосредоточилась на политических убийствах польских государственных деятелей и чиновников. Польские власти не хотели идти на уступки. Было отменено самоуправление в украинских сёлах с их переводом под власть польских чиновников. В 1934 г. был организован знаменитый концлагерь в Берёзе Картузской, где держали до 2 тыс. политических заключённых, преимущественно украинцев. В 1935 г. Польша отказалась от своих обязательств перед Лигой Наций по обеспечению прав национальных меньшинств.

Умеренные деятели среди поляков и украинцев понимали, что дальнейшее нарастание конфронтации чревато катастрофой. С украинской стороны за компромисс выступала наибольшая легальная украинская партия - Украинское национально-демократическое объединение (УНДО).

Его лидеры понимали, что эскалация террора со стороны ОУН провоцирует поляков на всё большие ответные репрессии, часто против невинных украинцев. Украинское кооперативное движение, поддерживавшее УНДО, требовало политической стабильности, без которой невозможно нормальное развитие бизнеса. Наметились тенденции к компромиссу и со стороны поляков. В 1933 г. премьер Польши Вацлав Едржеевич признал взаимные ошибки. Парадокс, но сближение ускорило убийство ОУНовцами министра внутренних дел Бронислава Перацкого, что решительно осудили УНДО и митрополит Андрей Шептицкий.

В 1935 г. был заключён ограниченный договор между польским правительством и УНДО, известный как «нормализация». Соглашение призывало украинцев признавать интересы польского государства и голосовать за бюджет. За это власти допускали кандидатов от УНДО к выборам, значительно увеличивая представительство украинцев в парламенте, лидер УНДО Василий Мудрый был избран вице-маршалком (вице-спикером) сейма, были освобождены многие политзаключённые из Берёзы Картузской, многие украинские банки и кооперативы получили кредиты от государства. Многие украинцы начали склоняться к мысли, что «под Польщой» можно вполне сносно жить, особенно на фоне тех кошмаров, которые в это время имели место в Советской Украине.

Но глубокое недоверие к полякам было укоренено в украинском обществе, а потому существовал большой скептицизм к возможности примирения с ними. Радикальные националисты-ОУНовцы отбросили нормализацию и продолжили террор. Даже в рядах самой УНДО была оппозиция, которая, наряду с другими партиями, обвинила лидеров УНДО в том, что они «соглашаются подбирать крохи с польского стола».

Кроме того, нормализацию отношений с украинцами поддерживала только высшая власть Польши. Массовый польский обыватель тоже был абсолютно не готов к нормализации. По аналогии с современной Украиной, межвоенная Польша была страной классической «многогетманщины»: не смотря на «высокую государственную политику», каждый воевода, войт, начальник местной полиции проводил собственную политику отношений с украинцами (очень знакомо!). Толпы поляков грабили украинские учреждения. Польская молодёжь, организованная в военизированные отряды «стрельцов» преследовали украинцев. Злейшими врагами нормализации были польские военные кланы, которые с нарастанием к концу 1930-х гг. военной угрозы рассматривали недовольных украинцев как потенциальных предателей.

Следуя принципу «разделяй и властвуй», польские власти начали пропаганда среди гуцулов, бойков и лемков о том, что они, дескать, являются не украинцами, а отдельными нациями. На Волыни поляки уничтожали опору национальной самоидентификации в крае -- православную церковь.

Они насильно передали греко- и римо-католикам 150 церквей, а 190 просто разрушили (прямо как большевики!). К 1939 г. из 389 православных церквей на Волыни уцелел 51 храм -- так что разрушением церквей прославились не только большевики, но и якобы «богобоязненные» поляки! На Холмщине вооружённые банды польских колонистов терроризировали местное население, заставляя переходить в католичество, а православную службу переводить на польский язык.

Экономическое положение западных украинцев было столь же безрадостным, как политическое. Украинские земли в межвоенной Польше составляли 25% территории и даже по слабым польским меркам того времени представляли собой неразвитые аграрные окраины и внутренние колонии, которые поставляли дешёвое сырьё и потребляли дорогие товары.

Селяне составляли 80% Западной Украины (у поляков - 50%), промышленные рабочие-украинцы составляли 8% (поляки - 20%). Западная Украина была сильно разрушена мировой войной, несла огромный урон от Великой депрессии и экономической дискриминации польских властей.

Перенаселённость региона вело к тому, что на 1.2 млн. крестьянских хозяйств приходилось 60% земли, мелкие земельные наделы не позволяли прокормить семьи, хотя рядом находились панские поместья площадью в тысячи гектаров. При разделе больших поместий земля доставалась польским крестьянам и осадникам. США и Канада в межвоенный период резко сократили трудовую иммиграцию. Поддерживая промышленное развитие Центральной Польши, власти пренебрегали окраинами.

Особое внимание следует обратить на положение западноукраинской интеллигенции, которая имела большое политическое, культурное и социо-экономическое влияние. В отличие от ХІХ в., когда значительную часть составляли священники, в межвоенной Польше украинская интеллигенция была светской. Преимущественно это были учителя и служащие в кооперативах. Украинцы осваивали специальности юриста, инженера, медика, где ранее монополию удерживали поляки и евреи.

Служба в государственных учреждениях для украинцев была закрыта - должности предназначались для поляков. Положительным следствием такой дискриминации было то, что молодые и образованные украинцы шли работать в село, ускоряя развитие культуры и национального сознания. Таким образом, в отличие от русских интеллигентов-народников, их украинские коллеги были отнюдь не «далеки от народа». Но найти работу, особенно во время Великой депрессии, было сложно, и положение интеллигенции было шатким. Это вело среди молодых украинских интеллигентов к недовольству, даже ненависти к польским власти, государству и нации, что, как мы далее увидим, сыграло огромную роль в радикальном национализме.

Ответная реакция украинцев на дискриминацию была двух видов: легальная социальная борьба и насильственный революционный террор. Легальная оппозиция ставила целью создание в перспективе национальной державы, объединяющей Восток и Запад Украины. Для этого проводилась будничная «органичная» работа в рамках политической системы Польши, направленная на подготовку украинцев к обретению независимости. Наиболее влиятельной и массовой партией было Украинское национал-демократическое объединение (УНДО) - последователь довоенной Национально-демократической партии.

Эта либеральная партия выступала за конституционную демократию и была партией западноукраинского «истеблишмента», в которую входили представители финансовых, культурных, кооперативных учреждений, духовенство и бизнесмены. Она выступала за нормализацию украино-польских отношений, но эти попытки срывались из-за репрессий польских властей и экстремизма ОУН. Партия собирала до 600 тыс. голосов на выборах и получала большинство украинских мандатов в сейме.

Вопреки современным мифам, в 1920-х гг. в Западной Украине были популярными просоветские настроения как реакция на приверженность западных стран полякам, проводившим политику дискриминации украинцев в то время, как в Советской Украине шли известные процессы «коренизации», «украинизации» и «украинского возрождения». Многие представители западноукраинской интеллигенции эмигрировали в СССР, например Михаил Лозинский, Антон Крушельницкий, Степан Рудницкий, сотни студентов. Почти все они погибли в ходе массовых репрессий в 1930-х гг. Даже эмиграционное правительство Евгена Петрушевича и влиятельная часть УНДО заняли просоветские позиции. Но по мере того, как просачивались известия о голодоморе и терроре в СССР, эти настроения сильно ослабели.

Следует обратить внимание на знаменитую Коммунистическую партию Западной Украины (КПЗУ), которая возникла в 1919 г. и, будучи интернациональной, объединяла украинцев, поляков, евреев. В 1923 г. по давлением просоветского Коминтерна её заставили войти в Польскую компартию на правах автономии. При этом украинские лидеры партии Карло Максимович и Роман Кузьма были сознательными украинцами, поддерживали национал-коммунизм и позицию Шумского в Советской Украине, через трибуну международного коммунистического движения придали звучание украинскому вопросу. За это они были смещены, а в 1938 г. по указанию Сталина КПЗУ была распущена -- Сталин часто ненавидел западных коммунистов больше, чем «буржуев»…

Будучи нелегальной, КПЗУ организовала массовую «Українську робітничо-селянську спілку» (Сельроб). На выборах 1928 г. она получила большую поддержку избирателей (240 тыс. голосов), но внутренний раскол и сталинизм оттолкнули от неё массы.

Но со времён Австро-Венгрии галицкие украинцы были сильны не так партиями, как организованным движением национально сознательных масс. Важнейшим элементом здесь было мощное украинское кооперативное движение в межвоенной Польше, которое возникло до мировой войны. Актуальным оставался лозунг «Опирайся на собственные силы!», поскольку украинцам в межвоенной Польше не на кого было надеяться, кроме как на себя. Но если до 1914 г. кооперативы были явлением сугубо экономическим, то «за Польщі» кооперативы стали орудием самоуправления и самозащиты.

Повышению роли кооперативов способствовали патриотично настроенные и политически активные ветераны украинской армии, которые считали их продолжением борьбы за украинское дело: «Работая в кооперации, мы снова становимся солдатами нации». Были и практические соображения: часто ветераны могли получить работу и средства к существованию только в кооперативах. Но на первом месте был идеализм: каждый грош, положенный в украинский, а не в польский карман, ветераны считали ударом по врагу и шагом к независимости. (Почему же сейчас нет таких личностей?!)

Возникали кредитные, сельские потребительские, сельскохозяйственные, мясомолочные и т.д. кооперативы (социализм, панове!), которые теснили польский бизнес не только в Галичине, но даже в Центральной Польше. (Обратите внимание: украинцы проявляли просто «американские» чудеса деловой хватки часто на одном энтузиазме, не имея капитала, борясь даже не за прибыль, а за идею, в условиях национальной дискриминации чуждого им государства, а мы вот уже 20 лет барахтаемся в «болоте незалежности», не сумев сделать ничего путного, кроме дерибана и развала того, что создано в СССР!!!) Будучи обеспокоенными активностью украинцев, польские власти всячески препятствовали кооперативам, преследуя их за ошибки в бухгалтерии, нарушений правил строительства, санитарии, пожарной безопасности (очень похоже на сегодняшние реалии!).

Огромное влияние на общественную самоорганизацию, культурный уровень и национальное сознание оказывало старейшее общество «Просвіта» и молодёжные военно-патриотические организации «Сокол», «Луг» и «Пласт». Последний поляки запретили как «рассадник национализма».

Ещё один фронт украино-польского конфликта проходил в области образования. Поляки насаждали пропольскую систему школ, а украинские школы постоянно сокращали. С более 2400 начальных школ в Галичине в 1912 г. к 1937 г. их осталось 352, а на Волыни количество украинских школ сократилось с 440 до 8! В 1931 г. на 16 тыс. поляков была одна польская гимназия, а одна украинская -- на 230 тыс. украинцев. Украинцы на частные пожертвования создавали гимназии, лицеи и профтехучилища. Власти так и не создали украинский университет и вообще препятствовали высшему образованию украинцев. В 1920 г. во Львове возник «тайный» университет, где было 54 профессора, 3 факультета, 15 кафедр и 1500 студентов. После его закрытия поляками в 1925 г. студенты выезжали на учёбу в лояльную к украинцам Чехословакию, в результате образованная молодёжь становилась на позиции радикального национализма…

Радикальный национализм: «теория» и психология

…И только здесь следует обратиться к качественно другой, радикальной разновидности украинского национализма, которую теперь по глупости и невежеству или умышленно отождествляют с национальной борьбой вообще. Как мы увидим, экстремисты, включая бандеровцев, отнюдь не всегда пользовались популярностью среди национально-сознательных украинцев Западной Украины.

Повторимся, что в начале ХХ ст. национализм украинской интеллигенции, которая исповедовала либеральные и социалистические идеи, был аморфным соединением национального сознания, патриотизма и гуманизма. Даже во время войны, национальной революции и попыток построения национального государства национализм держался социал-демократических взглядов.

После мировой и локальных войн, череды революций и развала империй украинцы были одной из немногих в Европе наций, которые не сумели выбороть национальную державу. На этой волне в Галичине зародилась крайняя форма национализма, которую неведомо зачем назвали «интегральным» национализмом. Правда, и здесь западным украинцам помогла Восточная Украина и «русские братья»: идеологию «интегрального» национализма развил Дмитрий Донцов - эмигрант из Восточной Украины, русский по национальности.

Реально «интегральный» национализм идеологией не был, ибо не содержал сколько-нибудь разработанной системы идей. Скорее это была некая совокупность понятий следующего содержания. Политика - это дарвиновская борьба между народами за выживание, а нация - абсолютная ценность. Поэтому национальное государство - это высшая цель, которая оправдывает любые средства, требует от личности отречься от себя во имя коллектива и ставит нацию над индивидом. Настоящие националисты должны быть «сильными личностями», которые не останавливаются во имя идеи нации, преклоняются перед украинской историей, утверждают культ национального героизма, жертвенности и борьбы. Обществом руководит не разум, а железная воля сильных личностей, которые заставляют народ быть единым целым, не смотря на объективное деление на социальные группы и классы.

Ничего конкретного о типе будущего независимого государства идеологи интегрального национализма не говорили. Они мало что могли сказать о его социо-экономическом строе, но подчёркивали, что он будет иметь аграрный характер (это в ХХ веке-то!) и опираться на сотрудничество между государством, кооперативами и частным капиталом. Политический система будущей страны должна была строится на власти единственной националистической партии, где состояли бы проверенные «борцы» и «лучшие люди», а во главе должен был стоять вождь (проводник), облечённый неограниченной властью.

Итак, нравится это кому-то или нет, украинский интегральный национализм содержал элементы тоталитаризма и фашизма. Это, как правило, стыдливо умалчивают наши национал-патриоты, но истерично выпячивают разные «антиукраинские элементы» как внутри Украины, так и за её пределами.

Но! В межвоенное время фашистские тенденции были весьма распространены в Европе. Большинство стран, образовавшихся после первой мировой при распаде империй, имели ту или иную степень тоталитарности и фашизоидности, кроме разве довольно демократичной Чехословакии, за что последняя и пострадала

ТОП новости

Вход

Меню пользователя